Служили два товарища...

С советским периодом истории города оказались связанными имена многих бесспорно исторических личностей. В частности — Мартемьяна РЮТИНА и Роберта ЭЙХЕ. Первый из них Советскую власть в Ново-Николаевске восстанавливал, второй ею же в Новосибирске (и практически во всей Сибири) после руководил. Рютин стал создателем и руководителем единственной реальной подпольной антисталинской организации в СССР, а Эйхе — инициатором создания внесудебных расстрельных «троек». Биографии у обоих оканчиваются одинаково — «репрессирован... реабилитирован».

В партию большевиков Рютин, служащий иркутской мелочной лавки, вступил в 24 года, в 1914-м, буквально перед призывом в армию. Однако до фронта не добрался — служил в Харбине, в охране КВЖД, окончил школу прапорщиков. В сентябре 1917 г. — председатель объединённого Совета рабочих и солдатских депутатов Харбина, председатель Харбинского комитета РСДРП(б). Чуть-чуть подождать — и Мартемьян Никитич вполне мог оценить прелести песни «Привет, эмигранты! Свободный Харбин!». Однако он, обнаружив незаурядные организаторские таланты, нашёл применение им на территории России.

В 1918 г. прапорщик Рютин уже командует войсками Иркутского военного округа, с марта 1918 г. — он на посту зампредседателя Иркутского губисполкома. Его стихия, его призвание — организационная работа в рядах партии большевиков, причём — на любых постах и в любых условиях. Именно благодаря этим качествам Рютин был летом 1919 г. послан на подпольную работу в «белый» Ново-Николаевск. Разгромленная в результате непродуманных действий своих руководителей новониколаевская организация большевиков тогда практически прекратила своё существование. За короткое время Рютин переломил ситуацию.

В результате его работы вторгшиеся в город 13 декабря 1919 г. около 60 бойцов 27-й дивизии 5-й армии «красных» были поддержаны организованными и вооруженными рабочими дружинами в количестве около 400 человек — и город пал. Умело организованная Рютиным пропаганда «стреляла» не хуже винтовок: «Несколько тысяч солдат из эшелонов, расположенных на станции (Ново-Николаевск. — А. К.), в ходе митинга... заявили о своём нейтралитете» («Хроника Новосибирской организации КПСС», Н., 1988, с. 112). Рютин занимался организацией новой власти в городе — созданием ревкома и перерегистрацией уцелевших городских коммунистов. А также — обеспечением повседневной жизни города. Включая снабжение горожан продовольствием и захоронение тысяч трупов жертв эпидемии тифа...

В биографии Рютина было и участие в подавлении Кронштадтского мятежа в 1921 г. и личное участие его, секретаря Краснопресненского райкома ВКП (б) г. Москвы, в избиении лидеров троцкистской оппозиции на демонстрации в ноябре 1927 г. Кандидат в члены ЦК партии Рютин, получивший этот пост за свой активный «антитроцкизм», во время очередных внутрипартийных разборок неосмотрительно поддержал не Сталина, а Бухарина. И из Москвы был выслан уполномоченным ЦК по организации хлебозаготовок в Казахстан и Восточную Сибирь. Разногласия, конечно, разногласиями, но организовывать коллективизацию кому-то было надо...

В 1932 г. Рютин (к тому времени из партии уже за предложения «сместить Сталина» исключённый, арестованный, освобождённый и в партии восстановленный) был арестован по обвинению в создании подпольной организации «Союз марксистов-ленинцев». В написанном им «Обращении ко всем членам ВКП(б)» говорилось: «Партия и пролетарская диктатура Сталиным и его свитой заведены в невиданный тупик и переживают смертельно опасный кризис... Сталин и его клика губят дело коммунизма, и с руководством Сталина должно быть покончено как можно скорее». Единственная попытка создания антисталинского подполья провалилась. Даже НКВД сумело насчитать среди непосредственных участников «Союза» на весь Советский Союз всего чуть больше 20 человек. Рютин получил 10 лет лагерей, а в 1937 г. — расстрелян. Но организация, хоть и «карликовая» — была.

В начале 1934 г., выступая на 17 съезде партии, о Рютине вспомнил, приехав из Новосибирска, «генсек всея Сибири» Роберт Эйхе: «Рютин и другая контрреволюционная сволочь... пытались создать себе возможность двурушническими методами бороться против партии». Одногодок Рютина (тоже 1890 г. рождения), уроженец Латвии Эйхе появился в Ново-Николаевске-Новосибирске несколько позднее Рютина — когда стараниями будущей «контрреволюционной сволочи» в городе были восстановлены и большевистская парторганизация, и Советская власть, создан ревком. Хотя биографию имел не менее яркую.

Роберт Индрикович вступил в ряды большевиков в 15 лет в 1905 г., а уже в 1908 г., спасаясь от ареста, эмигрировал в Англию (ох уж эти «драконовские меры проклятого царского режима»!). Так что, помимо партийной работы, единственная специальность у Эйхе была — «ученик в кузнечной мастерской» (И. Ф. Цыплаков. «Имя на карте города». Н., 2001, с. 255). Но и помимо партработы молотил «ученик кузнеца» буквально «с плеча». Специализировался по крестьянству — с 1919 г. наркомпрод Латвии, зам. Челябинского губернского продкомиссара, организатор продотрядов в Туле. Зам. наркома продовольствия Киргизии, уполномоченный наркомпрода в Ростове-на-Дону. В 1922-23 - продовольственный комиссар Сибири. В 1923-24 зам. наркома продовольствия РСФСР. «Организатор ограбления деревни, конфискации продовольствия, а также карательных экспедиций для борьбы с протестовавшими против продразверстки крестьянами» (Биографический энциклопедический словарь «Империя Сталина», М., 2000, с. 505).

С 1922 г. специалиста по «работе с селом» перевели в Ново-Николаевск-Новосибирск. Впереди было масштабное выселение в Сибирь «кулаков» и выкачивание из Сибири хлеба. Эйхе — зам. председателя Сибревкома, председатель Сибкрайисполкома, руководитель партийной организации (Сибкрайкома, ЗапСибкрайкома, Новосибирского обкома). Одновременно — член ЦК и кандидат в члены Политбюро ЦК компартии. В Новосибирске с 1933 г. его имя носят Эйхевский район и железнодорожная станция Эйхе (сегодня — Первомайский район и станция Инская). Методы работы — простые. Телеграмма Эйхе Сталину от февраля 1933 г.: «Считаем возможным весной, летом 1933 г. принять, устроить на Нарымском и Тарском Севере 500 тыс. спецпереселенцев». Именно Эйхе предложил Сталину идею внесудебных «троек» (секретарь обкома, облпрокурор, начальник облУНКВД) для вынесения расстрельных приговоров «врагам народа». И запросил только на 1937 г. «лимит» в 10 тыс. человек для осуждения «тройками». Осуждено из них к расстрелу (за подписью Эйхе) 3230 человек. (Энциклопедия «Новосибирск», Н., 2003, с. 991).

Совершенству предела не было: на Западно-Сибирской партконференции 7 июня 1937 г. Эйхе поставил задачу: «Враги разоблачены ещё не все, надо всемерно усилить работу по разоблачению троцкистско-бухаринских бандитов». Арестован Эйхе был в апреле 1938 г., на следствии ему сломали позвоночник, выбили глаз. В последнем слове на суде он сказал: «Я умру с верой в правильность политики партии (читай — Сталина. — А. К.), как верил в неё на протяжении всей своей работы».

Два товарища, работавшие в одной партии и служившие одним идеалам. Одногодки. Советскую власть устанавливали, хлеб у крестьян отбирали. Только у товарища Эйхе после его реабилитации в 1956 г. в Новосибирске вместо «именного» района хотя бы улица «персональная» появилась. У товарища Рютина, реабилитированного в 1988 г., в городе нет ничего. В отличие, скажем, от австрийского композитора Франца Шуберта, улицей имени которого счастлив Ленинский район.

Оба - и Эйхе, и Рютин - работали в Ново-Николаевске. Один в Сталина верил, а другой — разуверился. Расстреляны оба в Москве, могил у обоих нет — тела сожжены в одном и том же крематории в Бутово. Пепел улетел. Оба — реабилитированные «жертвы сталинских репрессий».

И в чём разница?

руководитель7А7первыйдеревнислужащийгородачленКазахстанСибирьгородНовосибирскТООТ и ДОхлебулицастанцияпостработакризисЧеловеклимит