Шулер, повеса, герой, конченый негодяй, смертельный враг и... лепший друг Пушкина

Очень нескучную жизнь провёл их сиятельство граф Фёдор Иванович ТОЛСТОЙ-АМЕРИКАНЕЦ (1782-1846)! Уму непостижимо, как он умудрился дожить до своих 64 лет и тихо умереть набожным человеком при своём сумасшедшем образе жизни в молодости, самом активном и даже героическом участии в двух войнах и многочисленных дуэлях, в которых от его руки пали одиннадцать человек – целая футбольная команда!

Повеса

Между прочим, наш великий поэт Александр Пушкин, который был на 17 лет моложе Толстого, мог закончить свой творческий и жизненный путь лет на десять раньше, когда, вернувшись из ссылки, пытался найти Американца и вызвать его на дуэль за словесное оскорбление шестилетней давности. К счастью для поэта, Фёдора не оказалось в ту пору в Москве, а позже друг Пушкина Сергей Соболевский сумел их помирить. И правильно сделал, ибо Толстой был отменным дуэлянтом, а Пушкин, увы, таковым не являлся, даже несмотря на усиленную подготовку в ссылке к намеченной дуэли...  

Свой буйный нрав Толстой проявил довольно рано – уже в двадцатилетнем возрасте, да наверняка и раньше, просто свидетельств возможных ранних подвигов не сохранилось. Отец Фёдора хотел, чтобы отпрыск построил карьеру военного, поэтому отправил его учиться в Морской кадетский корпус в Кронштадте. Именно там он научился отменно фехтовать и стрелять из пистолетов. Это ему весьма пригодилось в жизни. А в 20 лет, проходя службу в элитном Преображенском полку, он стреляется на дуэли с полковником Дризеном. Повод слегка пикантный – юнец плюнул в лицо своему командиру, не стерпев взбучку после самоволки. В дуэли с матёрым воякой, казалось, у пацана шансов мало, однако он ранил полковника, сам остался невредим, стал героем в глазах сослуживцев и... неминуемо должен был попасть под трибунал.   

Оказаться в тюрьме было довольно глупо в столь юном возрасте, согласитесь, поэтому Толстой находит невероятный выход из тяжелейшей ситуации – он обманным путём попадает на борт шлюпа «Надежда» и отправляется в первую кругосветную экспедицию Ивана Крузенштерна! Плыть должен был его двоюродный брат – тоже Фёдор, и тоже Толстой, но Петрович. И, надо сказать, последний в море вовсе не рвался, а подмене был даже рад, опасаясь морской болезни.

Молодой, крепкий, весёлый и общительный дворянин отлично вписался в команду, но ему было безумно скучно, поэтому он с удовольствием стал устраивать разной степени тяжести дебоши и развлечения, на которые всё более косо смотрел Крузенштерн. Вот как раз над ним оказалась, пожалуй, самая неудачная шутка. Когда корабли прибыли на Маркизские острова, большинство участников экспедиции, включая Крузенштерна, вышли на берег. Фёдора же оставили на корабле, и он стал от нечего делать обучать маленькую ручную обезьянку рисовать на бумаге чернилами. Эксперимент оказался вроде бы удачным – мартышка действительно старательно измарала чернилами бумагу, но это оказался журнал с научными наблюдениями командира корабля...

Ещё один известный участник того путешествия Николай Резанов (герой знаменитой рок-оперы «Юнона и Авось»), который жил в одной каюте с начальником экспедиции, так описал поведение Толстого: «Крузенштерн взял себе в товарищи гвардии подпоручика Толстого, человека без всяких правил и не чтущего ни Бога, ни власти, от него поставленной. Сей развращённый молодой человек производит всякий день ссоры, оскорбляет всех, беспрестанно сквернословит и ругает меня без пощады...»

В общем, проказы мартышки стали апофеозом. Терпение начальника экспедиции лопнуло, и «развращённого молодого человека» высадили на один из островов недалеко от Америки. Робинзоном Крузо ему стать не довелось, остров был обитаемый, причём среди индейцев он скоро стал своим. Более того, вернувшись в Россию, Фёдор рассказывал, что недурно проводил время с дочерью вождя племени. Может врал, может нет, кто его знает. Факт тот, что добирался он до российской столицы из Америки несколько лет - сначала с попутным кораблём до Камчатки, потом через всю Россию на перекладных, пешком, как придётся... но вернулся! Причём шокировал светское общество обилием татуировок по всему телу! Тогда, собственно, к нему и приклеилось прозвище «Американец».

Сегодня, понятное дело, наколками никого не удивишь, а представьте, какой фурор это произвело в салонах чопорного XIX века! В обществе дам граф охотно стягивал с себя рубаху и демонстрировал свои исколотые грудь и спину, а в курительной комнате удивлял мужиков тем, что выколото ниже пояса...  

Герой

Тем не менее, постоянно пребывать в столице графу не дозволялось специальным указом Александра I, грехи его не были забыты, из офицеров он был разжалован. Такой деятельной натуре жизнь в провинции была не по нутру, поэтому Толстой подал прошение отправить его рядовым в действующую армию – благо как раз Северная война со шведами приключилась. Князь Михаил Долгорукий взял Американца к себе адъютантом.

Несмотря на вроде бы штабную должность, Толстой принимает активное участие в боевых действиях, сражается яростно и бесстрашно. В ходе войны Американец не раз отличился, пуле не кланялся, заслужил несколько наград - и заодно возврат офицерского звания. А во время боя при Иденсальми на его глазах от шального ядра погибает князь Долгорукий. Толстой находился рядом и чудом выжил. Он помогал нести бездыханное тело князя с поля боя и отказался смывать со своей одежды его кровь до тех пор, пока она сама не сотрётся.

Вернувшись к мирной жизни, опять же, спасаясь от скуки, вновь погрузился в привычные занятия: пьянство, разврат, карты, ссоры, дуэли... Снова разжалован в рядовые, ссылка в родовое имение в Калугу. От смертельной провинциальной скуки спасает очередная война – на этот раз с Наполеоном. Конечно, добровольцем на фронт! Принимал активное участие в обороне Москвы, Бородинском сражении, где был тяжело ранен в ногу. До Парижа дошёл уже полковником с орденом Георгия 4-й степени. Так и не взяла его пуля, хоть подставлял свою татуированную грудь многократно.

Негодяй и преданный друг

Вернувшись в Москву (теперь уже можно было), Толстой занялся привычным в мирное время делом. Играл азартно, был удачлив, умел ловко передёргивать карты. Дело это в компании, мягко говоря, не приветствовалось, порицалось, но, как ни парадоксально, втайне уважалось: не пойман – не вор. В любом случае, с Толстым старались не связываться – себе дороже! Граф прекрасно владел оружием и никаких комплексов по поводу убийства соперника на дуэли не испытывал.

По одной из легенд, некий морской офицер, прекрасно осведомлённый о способностях Американца, имея право на выбор оружия, предложил весьма необычный способ свести счёты: схватиться друг за друга, броситься в воду и не разжимать пальцы, пока один из двух не утонет. Сказано – сделано. Откачать секундантам действительно удалось лишь одного – Американца!

С Пушкиным их пути пересеклись ближе к двадцатым годам XIX века – естественно, за карточным столом. В доме Толстого часто играли и выпивали, постоянными гостями были многие литераторы, любители азартной игры. Молодой, но уже достаточно известный поэт после одной из проигранных партий отказался отдавать деньги, язвительно заметив, что такие долги нельзя платить, потому что граф играет «наверняка». То бишь - тонкий намёк на жульничество. Прямой повод к дуэли. Горячий и временами скандальный, но не умеющий толком стрелять Пушкин, и хладнокровный убийца Толстой – неравные шансы. Но Американец изысканно поклонился и разрядил обстановку шуткой:

- Только дураки играют на счастье, а я не хочу зависеть от случайностей и поэтому исправляю ошибки фортуны.

Видимо, граф уже приобрёл за свою жизнь достаточно мудрости, чтобы понимать: убийство юной восходящей звезды русской поэзии не добавит ему славы, а многие друзья после этого просто отвернутся от него.

Фёдор Толстой. Рисунок А. Пушкина

В общем, расстались пусть не друзьями, но не врагами. Однако куда девать негодяйскую сущность? Когда поэта отправили в ссылку, Толстой на одной из светских вечеринок сопроводил сие событие дурной шуткой: дескать, Пушкина вызвали в тайную канцелярию и высекли за его стихи перед тем, как отправить в ссылку. Сплетня пошла гулять по столице, месяца через два-три добралась она и до провинции, в которой коротал время поэт. Натура горячая – дуэль! А как? В столицу нельзя – запрет царя...

Оружие поэта – стихи. Поклявшись, что вызовет графа на дуэль после возвращения из ссылки, отправил в столицу злые строки:

В жизни мрачной и презренной

Был он долго погружён.
Долго все концы вселенной

Осквернял развратом он,
Но, исправясь понемногу,
Он загладил свой позор

И теперь он, слава богу,
Только что картёжный вор. 

Стихи опубликовал один из журналов. Награда нашла героя, Толстой на этот раз тоже сильно оскорбился и сочинил рифмованный ответ:

Сатиры нравственной язвительное жало

С пасквильной клеветой не сходствует нимало.
В восторге подлых чувств ты, Чушкин, то забыл,
Презренным чту тебя, ничтожным сколько чтил.
Примером ты рази, а не стихом пороки

И вспомни, милый друг, что у тебя есть щёки. 

Очень зло, оскорбительно, сегодня бы эта перепалка моментально разнеслась по Сети, но не в XIX веке. Печатать журналы эту ерунду не стали, но по салонам рифмованная вражда разлетелась и оказалась замечательной темой для сплетен. В общем, дуэль казалась неизбежной. Пушкин усердно к ней готовился: в Михайловском вместе с соседом Алексеем Вульфом по несколько часов в день стрелял в звезду, нарисованную на воротах баньки.

Новый император Николай I вернул в 1826 году Пушкина в Москву. Фактически сразу же после аудиенции у царя Александр Сергеевич вспомнил про старую обиду и послал своего друга Сергея Соболевского в качестве секунданта к негодяю Толстому. Надо отдать должное дипломатическим талантам Соболевского, который сначала «не нашёл» Американца, а потом так замечательно уладил уже затухший по большому счёту конфликт, что враждующие стороны неожиданно стали закадычными приятелями! Более того, именно Толстой познакомил поэта с семьёй Гончаровых и был сватом на свадьбе поэта с Натальей!

Страшная расплата

Ошибки фортуны, видимо, не всегда Американцу удавалось «исправлять». Однажды ему крепко не повезло – он проиграл очень много более удачливому Огонь-Догановскому, отдавать было нечем. У Толстого было всего несколько дней для того, чтобы погасить долг. Иначе – банкротство и помещение его фамилии в «чёрный список» в Английском клубе. Такого позора он бы не перенёс и уже готов был застрелиться.

Неожиданное спасение пришло от цыганки Авдотьи Тугаевой, с которой он жил несколько лет. Узнав о его горе, она отдала все свои сбережения для погашения долга, сохранив честь Американцу. Вскоре после этого Фёдор обручился с Авдотьей. В высшем свете женитьбу на цыганке сочли неприемлемой, хотя вроде должны были привыкнуть к эпатажу Толстого. Большинство недавних друзей отвернулись от Фёдора, лихие кутежи в доме практически прекратились, да и сам Американец уже больше стремился к тихой семейной жизни. Но расплата за грехи молодости была впереди...

Один за другим в младенчестве стали умирать дети Толстого. Авдотья была здоровая женщина, родила ему дюжину детей, но до зрелых лет дожила только последняя, Прасковья. Американец стал очень набожным и считал, что это кара Божья за прегрешения юности. Одиннадцать человек убил он на нелепых дуэлях, одиннадцать детей не дожили до совершеннолетия - мистика, рок... Фёдор Иванович вспомнил и составил список имён всех убитых им на дуэлях. После смерти каждого ребёнка вычёркивал одно имя из списка и рядом писал: «Квит».  

В романе «Евгений Онегин» Пушкин определённо с Толстого-Американца писал Зарецкого - секунданта Ленского:

В пяти верстах от Красногорья,
Деревни Ленского, живёт

И здравствует ещё доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картёжной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой,
Надёжный друг, помещик мирный
И даже честный человек:
Так исправляется наш век!

И далее:

Умел он весело поспорить,
Остро и тупо отвечать,
Порой расчётливо смолчать,
Порой расчётливо повздорить,
Друзей поссорить молодых
И на барьер поставить их,

Иль помириться их заставить,
Дабы позавтракать втроём,
И после тайно обесславить
Весёлой шуткою, враньём...

Ну и наконец:

...Как я сказал, Зарецкий мой,
Под сень черемух и акаций

От бурь укрывшись наконец,
Живёт как истинный мудрец,
Капусту садит, как Гораций,
Разводит уток и гусей
И учит азбуке детей...

Неординарная личность Толстого привлекала и других ярких литераторов того времени. «Американец и цыган» у П. Вяземского, «Ночной разбойник, дуэлист» из монолога Репетилова в «Горе от ума» Грибоедова:

Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,
И крепко на руку нечист;
Да умный человек не может быть не плутом.

Двоюродный племянник Фёдора Ивановича Лев Толстой чертами Американца наделил нескольких своих героев: Долохов в «Войне и мире», граф Турбин в рассказе «Два гусара».

императоркнязьдрузьяжизньденьгиразвлеченияморевыходэксперименттонкийповедениедетипьянстводолгиТО4островзапретпальцыОТ и ДОигры для компаниивыборигрыкартыконфликтженщинарукиЧеловекпутешествияЛевXIX векновыйдеревнигрудьсчастье